Передают, что ал-Хасан ибн ‘Али, да будет Аллах доволен им и его отцом, рассказывал, что однажды он попросил своего дядю по материнской линии Хинда ибн Абу Халу, который часто рассказывал о чертах Пророка (мир ему и благословение Аллаха!), описать его. Тот сказал:
— Посланник Аллаха (мир ему и благословение Аллаха!) был величавым человеком, и люди почитали его. Его лицо светилось подобно полной луне. Он был выше среднего роста, но не был очень высоким. У него была крупная голова и волнистые волосы. Когда его волосы на чубе ложились в разные стороны, он укладывал их на прямой пробор. В противном случае, когда он отращивал волосы, они не спускались ниже мочек ушей. Его лицо было светлым, а лоб широким. Брови у него были изогнутые и длинные, но не соединялись на переносице. Между ними находился сосуд, который набухал во время гнева. У него был нос с аккуратным кончиком, который выдавался вперед. Он словно светился, и тому, кто не присмотрелся к нему, могло показаться, что у него большой нос. У него была густая борода, ровные щеки, широкий рот, между передними зубами у него были небольшие щели. От середины груди до пупка располагалась тонкая линия волос. Шея у него была красивой подобно шее статуи, и она светилась словно чистое серебро. Он был умеренного телосложения, в меру упитанный, ни его грудь, ни его живот не выпирали вперед. У него была широкая грудь, он был широкоплечим, и у него были крупные суставы. Его обнаженная кожа светилась. От ямочки над грудиной до пупка бежала тонкая нить волос. Ни на груди, ни на животе больше волос не было, но они росли на руках, плечах и на верхней части груди. У него были длинные предплечья, широкие ладони. Кисти и стопы у него были большими, а фаланги пальцев длинными. Подошвы ног были сильно углубленными и гладкими, и если бы на них налили воду, то она легко бы стекла с них. Его походка была энергичной, он бодро отрывал ноги от земли, шел степенно, но делал широкие шаги. Во время ходьбы он словно спускался по склону. Когда он оборачивался, то поворачивался всем телом. Он часто опускал взор и смотрел в землю дольше, чем вглядывался в небо. Он любил наблюдать и созерцать. Он пропускал вперед своих сподвижников, а когда встречался с людьми, первым приветствовал их миром.
Потом ал-Хасан попросил его описать, как разговаривал Посланник Аллаха (мир ему и благословение Аллаха!), и тот сказал:
— Посланник Аллаха (мир ему и благословение Аллаха!) постоянно был чем-то опечален, задумчив. Он не знал покоя. Он подолгу молчал и не разговаривал без нужды. Он начинал говорить и завершал свою речь с именем Всевышнего Аллаха. Его слова были лаконичными, но многозначными. Его речь была отчетливой, ясной, в ней не было чего-то лишнего или недосказанного.
Он не был грубым и не проявлял презрения, подчеркивал значимость всего хорошего, даже когда это было что-либо незначительное, и никогда не пренебрегал этим. В то же время он не хвалил еду, но и не отзывался о ней плохо. Он не гневался из-за [потери] земных благ и всего, что связано с ними, но если кто-либо посягал на истину, то ничто не могло сдержать его гнева, пока ему не удавалось отстоять истину. Он никогда не гневался из-за нанесенных ему обид и не отмщал за себя.
Показывая на что-либо, он показывал всей ладонью, а когда удивлялся, то поворачивал ее. Разговаривая, он двигал рукой и бил правой ладонью по внутренней стороне левого большого пальца. Во время гнева он отворачивался и отводил взор, а когда радовался, то опускал взор. Смеясь, он как правило улыбался так, что можно было увидеть белизну его зубов.
Ал-Хасан сказал: «Некоторое время я не рассказывал об этом ал-Хусайну, а когда я рассказал ему, оказалось, что он разузнал об этом раньше меня. А еще он расспросил отца о манере Пророка (мир ему и благословение Аллаха!) входить и выходить, о его внешнем виде. Он ничего не упустил из виду. Ал-Хусайн рассказал, что он спросил отца о том, как Посланник Аллаха (мир ему и благословение Аллаха!) входил в дом, и тот сказал:
— Войдя в дом, он разделял свое время на три части: одну часть он посвящал Аллаху, другую — своей семье, а третью — себе самому. Потом он разделял время, отведенное себе, между собой и людьми. Он отвечал простым людям через близких и ничего не скрывал от них.
Он отдавал предпочтение лучшим среди своих последователей и чаще позволял им входить к нему. Он распределял свое время между ними в зависимости от их превосходства и заслуг перед религией. Кто-то приходил к нему с одной просьбой, у кого-то было две просьбы, кто-то обращался к нему с множеством проблем. Он уделял внимание каждому из них и по заданным вопросам рекомендовал им то, что было в их интересах и интересах общины. Он объяснял, что им следовало делать, и говорил: “Пусть присутствующие передадут это тем, кого здесь нет. Сообщайте мне о нуждах тех, кто не может сделать этого самостоятельно. Поистине, в день воскресения Аллах укрепит стопы того, кто сообщил султану о нужде того, кто не мог самостоятельно сделать этого”.
При нем не говорили ни о чем другом, и он никому не позволял ничего другое. Люди входили к нему в поисках знаний и уходили только после того, как насытятся (т. е. получив духовную пищу — К. Э.). Они выходили от него способные указывать другим путь к добру.
Ал-Хусайн спросил его о поведении Пророка (мир ему и благословение Аллаха!), и он сказал:
— Посланник Аллаха (мир ему и благословение Аллаха!) воздерживался от разговоров о том, что его не касается. Он приводил людей к согласию и не отгонял их, оказывал почтение уважаемым людям из каждого племени и назначал их править своим народом. Он проявлял осторожность в общении с людьми, но не скрывал от них своего радушия и доброго нрава. Он интересовался своими сподвижниками и спрашивал их о делах других людей. Все хорошее он одобрял и поддерживал, а все плохое — порицал и ослаблял.
Его решения были умеренными, правильными и неизменчивыми. Он ничего не упускал из виду, опасаясь того, что люди проявят беспечность и уклонятся в сторону. Он был готов к любым ситуациям, никогда не пренебрегал истиной и не переступал через нее.
В его ближайшем окружении были лучшие среди людей. Самыми достойными среди них он считал тех, кто проявлял искренность во всем и ко всему. Его наибольшим уважением пользовались те, которые больше всех утешали и поддерживали других.
Потом он спросил о собраниях Посланника Аллаха (мир ему и благословение Аллаха!), и он сказал:
— Посланник Аллаха (мир ему и благословение Аллаха!) вставал и садился, обязательно поминая [Аллаха]. Приходя к людям, он усаживался рядом с последним из них и велел поступать так. Он отдавал должное каждому из сидящих вместе с ним, и ни один человек не чувствовал, что ему оказано меньше почтения, чем остальным. Если кто-либо подсаживался к нему и делился с ним своими проблемами, он терпеливо выслушивал его, пока тот сам не уходил. Если кто-либо просил его о чем-нибудь, он либо удовлетворял его просьбу, либо утешал его добрым словом. Его радушия и благонравия хватало на всех людей. Он был для них словно отец, и все они были равны в правах перед ним.
Его собрания были местом для обретения знаний, выдержки, стыдливости, верности и терпения. Там никто не повышал голос, никого не позорили за грехи и не разглашались ничьи ошибки. Все были равны, но стремились превзойти друг друга в богобоязненности. Там люди вели себя скромно, уважали старших, проявляли милосердие к младшим. Они пропускали вперед тех, у кого были проблемы, и заботились о чужестранцах.
Потом ал-Хусайн спросил отца об отношении Пророка (мир ему и благословение Аллаха!) к его собеседникам, и он сказал:
— Посланник Аллаха (мир ему и благословение Аллаха!) был радушным, простым в общении и мягким человеком. Он не был ни грубым, ни бездушным, ни шумным, ни бесстыдным. Он не позорил людей и не был скупым. Он старался не замечать то, что ему не нравилось, и тот, кто надеялся на него, не отчаивался и не обманывался.
Он воздерживался от трех вещей: от споров, празднословия (или накопления богатства) и того, что его не касается. И от трех вещей он воздерживался в отношениях с людьми: он никого не упрекал, не осуждал и никогда не выведывал чужие тайны. Он говорил только то, за что можно было получить вознаграждение.
Когда он начинал говорить, его собеседники замолкали, боясь даже шелохнуться. Когда он умолкал, они начинали беседовать, но не спорили между собой в его присутствии. Когда кто-либо из них говорил, остальные молча слушали его, пока он не завершал речь. В его присутствии говорили старшие из них.
Он смеялся над тем, над чем смеялись они, и удивлялся тому, чему удивлялись они. Он проявлял терпение к чужестранцам, если они грубо говорили с ним или спрашивали что-либо, а сподвижники ждали, когда незнакомые люди придут к нему. Он говорил: “Если увидите того, кто ищет что-либо, помогите ему”. Он принимал похвалу только от того, кто не излишествовал в этом, и не перебивал говорящего, пока тот не преступал границы дозволенного. В этом случае он либо поправлял его, либо вставал, [чтобы покинуть собрание].
Из книги «Мухтасар шама’ил мухаммадиййа»
шейха Мухаммада Насир ад-Дина ал-Албани (хадис 6)
Перевод: Эльмир Кулиев
